Библиотека / Статьи / По автору / Отзыв Марата /

ОТЗЫВ Марата приехавшего из Москвы специально в баню ЖАР ПТИЦА к Марченко Саше в ГАДЯЧ.

Глава I

Ночь перед Рождеством.


В погожий морозный день, в канун рождества, молодой еще человек оставив службу в одном из учреждений, устремился домой. Поеживаясь от, треклятого столичного ветра, который в эту пору не только холоден, но и благодаря постоянной сырости пробирает до кости, молодой человек крепко задумался о новой шинели…

Проходя мимо французских торговых рядов, и, подивившись, не бывалому многолюдью, перешел в торговые ряды русских купцов. Ему нужно было запастись гостинцами. Ах, до чего же много разного товара представлено в столичных рядах! Тут и невиданной красоты цигейки и меха из Турции и Греции; разноцветные и дурманящие своим ароматом фрухты с далёкого Кавказу и Срединной Азии; потрясающие механические подделки из самого Китая; крепкий Индусский разносол.

Прикупив гостинцев, молодой человек, взяв ямщика, прибыл к своему дому. Отобедавши всласть и немного вздремнув на диване, молодой человек начал собираться в дорогу. Облобызав жену свою– женщину красивую и умную, с большими томными глазами и белой, лебединой шеей, а так же дочь свою не отлученную еще от материнской груди, ухватил саквояж, и поспешно вышел вон.

Окликнув ямщика, и взобравшись в сани поспешил на вокзал.

По суматохе и гомону, нет равных московским вокзалам! Суета кругом! Тут и городовые, которые только и ждут, как бы выловить какого ни будь подозрительного супчика. Пьяные нищие сидящие аки воробьи на парапетах. Потные и благородные отцы семейств навьюченные аки мулы. Служивые, высматривающие у кого бы спросить понюшечку табака. Лихие люди, с краплеными картами, выискивающие в толпе очередную жертву – туповатого крестьянина или жадного купеческого сынка.

Солнце уже село за доходными домами, что были настроены вокруг вокзала. Колокольный звон возвещал о начале всенощной, а нашего героя уже ждал литерный следующий в Малороссию. Устроившись на полке и познакомившись с соседями, молодой человек, устроившись поудобней, решил отправиться в царствие Морфея.

Поезд, прогудев, медленно тронулся. Тук-тук-тук, колеса мерно отсчитывали минуты и вёрсты. Время приближалось к святой полуночи. Народ потихонечку приготовлялся к празднеству. Мерный стук колес постепенно перерастал в барабанную дробь. Скоро-скоро-скоро. Быстрей-быстрей-быстрей. На столах начала появляться закуска: квашеная капуста с огурцами, пирожки, кулебяки, блины; отварные яички с картошечкой. Жареная курица, огромный шмат сала, запеченный чьей-то заботливой женой бараний бок. И, конечно же, различные водки и наливочки! Все же умеет русский человек отмечать праздники: широко, щедро, беспощадно!

Несмотря на все приготовления, наш молодой человек спал. Причины было две: умаяло его двух суточное пребывания на службе, а вторая, то, что молодой человек был магометанином.

Ровно в полночь, прочитав подобающие молитвы, православные разговелись. Не остановить нашего человека! До первых петухов продолжалось застолье. То там, то тут слышался звон чарок, клятвы в вечной дружбе, всеобщее братание русских, казаков, хохлов. Плавно перетекающие «…ох мороз, мороз, не морозь меня…несэ Гала воду, коромысло хнется…а за ними два гуся…».

Даже казачий патруль проверявший пачпорты, на границе Малороссии, в праздник святого Рождества Христова, был по своему милосердив.
По утру литерный прибыл в уездный город Х. Как же хороши уездные города! В них отсутствует свойственная Петербургу и Москве суета. Воздух в них чист и прозрачен. Население добродушное и неспешное.

С радостью, вдохнув свежий морозный воздух, молодой человек наш, отправился на станцию осведомиться о карете, которая должна была проследовать до места куда он стремился. Выяснив, что карета будет более чем через три часа, молодой человек отзавтракал в аглицком кабаке, и, наняв за полтора целковых ямщика, осмотрел город. Когда он подъехал к станции, карета уже дожидалась его. Мирно пристроившись у окна молодой человек погрузился в собственные мысли.

Но как только карета вырвалась за город, мысли его тот час же исчезли. Какие тут могут быть мысли? Тут место только восторгу природе нашей! Солнце бывшее в зените до самого горизонта заливало местность ярким светом. Морозный воздух, сам помогал глазам высматривать обширные поля, занесенные снегом, перелески украшенные белыми от снега деревьями. Махонькие хуторки, состоящие в основном из мазанок, мелькали на горизонте. Из труб харчевен, находившихся по самому краю тракта, подымался белый дымок.

Одно удручает в этом празднике, что день зимой краток. Но, пред тем, как сесть за горизонт, солнце дарит нам волшебный закат, окрашивая небосвод в розовый цвет. И цвет этот отражаясь от самого неба, легонько приземляется на запорошенные снегом крыши и расписанные морозом окна крестьянских хат, на дивный зимний лес, на заснеженные поля.

Под колокольный звон, призывающий добрых христиан к вечерней, карета нашего молодого человека въехала в хутор Г. Молодой человек улыбнулся. Наконец то, отмахав семьсот вёрст, с большим русским гаком добрался он до начертанного ему места.
Сошедши с кареты, он встретился глазами с местным полицмейстером. Будучи одет в соответствии с модными столичными нравами, он внушил некое беспокойству чинуше: «Ужо не ревизор ли к нам пожаловал?!» - подумал полицмейстер. 

Глава II

Старгородские помещики.


С вашего позволения, автор, на время, оставит нашего героя на станции. Ибо, без описания некоторых моментов, рассказ наш будет не полон.
То место, где очутился наш герой, как уже не раз было подмечено различными писателями, было воистину чудесным.
Волшебным образом переплелись в нем сказки и былины времен Вещего Олега, Князя Владимира (Ясна-Солнышка – прим. ред.).

Проходя по узеньким переулочкам и обтерев морозные узоры со стекла, лихо размалеванной хаты местного кузнеца, можно увидеть как сидят друг супротив друга, и мирно ведут беседу чорт с Солохою. И тут же недалече, юные парубки отплясывают гопака перед дивчинами. А, аки гарны местные девки: румяны щеки их от мороза, пухлые губки, приятсвенные формы тела! Черны глаза их стреляют по парубкам сильнее пушечных ядер. Да и сама разноцветная одежда: красные сапожки, вышитые золотыми нитками душегреечки, платки, словно подаренные самой Радугой – всё вносит в жизнь веселье! А как весело бежит по заснеженным улицам тройка, тройка с бубенцами. Это едет в гости наш старый знакомый, Иван Иванович к куму своему - Ивану Никифоровичу. Малые детки, гурьбой, размалеванные кто во что горазд, ходят от дома к дому на колядки. В кабаке, на ночь, остановились казаки. Испив по чарке и выкурив трубочку с крепким тютюном, затянули они свою песню: песню о вольных степях и молодецкой отваге.

Где-то вдали, по безлунному небу низенько-низенько летит панночка, а за нею бежит стая волколаков с горящими как звезды глазами.
И тут же по самой середине небосвода плывёт Жар-Птица. Пуще солнца осветляет она украинскую ночь! Под светом её ярким и тёплым, все темные силы во главе с Вием, спешат укрыться прочь, обратно в свои непроходимые чащобы; в недобрые, заброшенные хаты; на старые забытые кладбища.
Но возвернемся назад, где оставили нашего героя.

Прошедши чуть вперед, по хрустящему от мороза снега, очутился он перед большим домом. Дом этот был построен на городской манер из кирпича, с большими окнами, в которых ярко горел свет. По местному обычаю, вокруг дома возвышался небольшой плетень. У плетня стоял человек в тулупе и мерно покуривал трубочку.

- Тут ли живет пан-голова Олександр? – осведомился молодой человек
- Туты, туты, заждались мы вас барин, заходьте, милости просим! Юрий, я, приказчик пана-головы, – ответил человек.
Юрий провел молодого человека, к дверям дома и радушно отворил дверь.
А на пороге уже стоит Сам пан-голова Олександр!

Тут надобно сделать еще одну ремарку: о русском человеке.
Я, как бледная тень, великих писателей наших, не смогу, так же кратко и точно подчеркнуть особенности русской души, но направлю вас на страницы книг наших классиков. Иван Сергеевич Тургенев, Иван Александрович Гончаров, Николай Васильевич Гоголь, Антон Павлович Чехов…Вот, уж воистину, кому удалось описать характер наш.

Не будем, углубляться далее, ибо тема эта широка как Волга-матушка, и достойно отдельного труда!
Так вот пан-голова Олександр, это воистину человек широкой души. Крепок и ладен фигурою своею. Не обделён крепкою мужицкою силой. Свободомыслив, умён и рассудителен речами.

- Хаиров Марат. – коротко отрекомендовал себя молодой человек. Следует заметить, что батюшка нашего героя, следуя былой моде, нарек отпрыска своего на французский манер.

После дружеского рукопожатия пан-голова, проводил гостя в отведенную ему комнату. Скинув пожитки, молодой человек, прошествовал за хозяином в обеденную залу.

В ней уже находилась жена пана-головы Галина с детками Катюшей и Машенькой и приказчик Юрий.
- Милости просим к столу! – жена пана-головы обратился к гостю. Будучи человеком набожным, перед трапезою пан-голова прочел молитву. Опосля, окрестив крестным знамением стол, уселся во главе его. Остальные расселись по бокам.

Всласть наевшись за хлебосольным столом, успев при этом испить наивкуснейшей горилки, поговорив о различных столичных и местных нравах и модах, обсудив разность цены на дрова и уголь, пан-голова, наконец, произнес: «А не пора ли нам, милостивый государь, истопить баньку? Устали ведь с дороги.» 

Часть III

Размышления о Божественной Литургии

Гость только и ждал этих слов! Тут же поднявшись с возгласом «Да!», он проследовал за хозяином. Пан-голова провёл гостя в баню, которая чудненьким образом была соединена воедино с домом.

Баня состояла из большой помывочной, трапезной, предбанника и её Величеством Парной. Общая площадь была по обычным российским меркам огромна.
Кроме того, по выходу во двор попадаешь в большую, построенную из стволов березы чудную беседку, с небольшим, облагороженным на манер бассейна, прудиком.

Давайте пройдемся по внутренним покоям баньки более сурьозно. Итак, помывочная, была выполнена из кирпича, размер имела достойный. По полу и стенам была выложена ишпанская глазурованная плитка. С левой стороны находился ватерклозет и рукомойник, а справой, по углам были установлены чугунная кадка для воды и иноземный обливочный механизм.

Трапезная куда вела дверь из помывочной, представляла собою, достаточно просторную комнату по низу отделанную вертикально досками, выкрашенными в темный цвет, по верху красиво оформлена ивовыми прутьями и камышом. В разных сторонах были подвешены коряги, вычищенные и покрытые лаком чьими-то заботливыми руками. Под потолком были подвешены с пару десятков дубовых веничков. По двум сторонам находились широкие, удобные лавки. Промеж них стоял большой трапезный стол, на котором стоял натертый до блеска самовар. Кругом были расставлены различные канделябры причудливых форм.

В предбаннике стояла длинная лавка, супротив которой находились крюки для одежды. В дальней стороне находилось большое зеркало, сделанное еще батюшкой пана-головы. Парилка была также просторна и светла. На полу находилась уже известная нам ишпаская плитка, стены были забраны сладким липовым горбылем, на котором было сохранено лыко. По углам парной, висели махонькие сосновые коряжки. В них были вставлены еловые веточки. Печь была довольно странной конструкции, обложена по бокам кирпичом, и засыпана доверху речными голышами. С лева от входа находился большой таз с холодной ключевою водою.

Стоило только пану-голове поднести лучину, к заранее приготовленным дровам в печке, как тут же вспыхнуло озорное пламя. Не прошло и получаса, за приятственной беседой, как пан-голова, насытив парную мягким парком, пригласил гостя на полок.

Велика сила Русской Бани! В ней сошлись разом силы огня, воды, ветра и земли. Чистая ключевая водица, упав на раскаленные докрасна камни в калильной печи, обволакивает тело приятным теплом. Различные травы, развешенные по углам парильни, впитав в себя пар, тотчас начинают выделять божественные ароматы цветущих лугов и зеленых лесов. Мята, чабрец, донник, душица, полынь, евкалипт, пихта, можжевельник, кедр… В ход идут и различные восточные масла – апельсин, лимон, иланг-иланг. Нет числа ароматам этим! А уж на что способен веник-атаман в умелых руках парщика! Как нежно гладит он березовыми листочками, как вливает силу посредством дубового, разгоняет застоявшуюся кровь можжевеловым! Крапивный, чёрносмородиновый, кленовый, пихтовый…Эх! Насколько щедра природа-матушка!

А как работает парщик?! Положив тебя на полок нежно прикоснется веником – то банный поцелуй! Приложит, напитав паром веничек к пяточкам да к спине – припарочка! А далее, разотрет тело твоё истомленное солью да с горчицею – чтоб вышел пот мерзкий, омоет опосля теплою водицею, и уже в конце самом умаслит всего медком липовым! А это лишь толика малая! А как божественно выбежать голышом из-под жаркого веника, да и занырнуть в прорубь! Словно мульоны иголочек пронзают тело! Или же растирание наичистейшим, ниспосланным нам самим Дедом Морозом снегом!

А потом, снова в парилочку, да на чистый полочек, что бы вновь вдохнуть и ощутить на себе тепло летнего, солнечного дня. И, выйдя из святая святых, налив себе из самовара чайку горячего из разнотравья, вкусить ложечку мятного медку воскликнуть: « О, господи, блаженство то, какое неземное!». Или же тихо возлежа на лавке выслушать сказку, которую может рассказать добрый Банник. Сколько еще тёплых слов можно сказать о бане нашей! Но слова ни в коей мере не смогут передать, ту полноту чувст-с и ощущений, что испытывает душа твоя и тело своим пребыванием в бане!

Такой вот фокус и проделал над гостем своим пан-голова Олександр. Чередуя банные процедуры, ведя богоугодные беседы, откушав при этом ажно три самовара чаю, не хозяин и гость, но друг и друг не заметили, что звездный хоровод уступает место свое на небосводе первым лучам солнышка.
И, только заутренняя, которую пропел петух, заставила друзей наших разойтись по опочивальням.

По особенному, как только что новорожденному дитяте спится после бани. Расслабленное вконец тело, отпускает душу в дивные миры в которых продолжается наслаждение от чудного банного праздника!
Так и наши друзья вволю принявши пар русский, потчевали ажно до полудня.

Отошедши со сна и отобедав простой крестьянской пищею, перешли они в кабинет пана-головы. Затопимши камин, и, мерно устроившись в глубоких мягких креслах, вели они беседы на различные темы. Пан-голова рассказал другу своему о целебном воздействии трав российских, различных телесных упражнениях, которые благотворно влияют на организм наш. Речь свою пан-голова не раз прерывал цитированием множества книг, которые в избытке находились в его библиотеке. Так незаметно пролетел день. Как только солнце наполовину укрылось за горизонтом, жена пана-головы Галина, призвала их на ужин. Увлеченные беседою своею и в преддверии нового праздника души и тела, ни сам пан-голова, ни друг его не заметили как ноги, после ужина, ноги сами принесли их в баню. И снова начался праздник!

На сей раз, друзья остановились по ранее – где-то чуть за полночь. Перейдя в большую залу, и, выкушав штоф горилочки, отошли ко сну.

Эпилог.

По утру, пан-голова, самолично запряг тройку, бережно заплел нарядные бубенцы в гриву коней. Кинул немного овса коням и возвернулся в дом. Отзавтракав свежею пищею, отпив кофею и упаковав скромные пожитки в саквояж, где нашлось место и гостинцам от пана-головы, молодой человек, спустился из флигеля своего к семье пана-головы. Распрощавшись с женою и дочками пана-головы, молодой человек устроился в санях. Пан-голова взмахнул плёткою: «Ну, пошли, залётныя!» и тройка тотчас же резво понесла наших героев по заснеженным улицам хутора. Тройка лихо пронесла их промеж полей и лесов Малороссии. Пан-голова направил тройку свою к месту, откудова началось путешествие кузнеца Вакулы в Петербург. Показал тот самый пруд. В рядом находившейся корчме, друзья наши выкушали самовар чаю, и отправились в Полтаву. Тут надобно склонить голову как пред Сынами Отечества нашего, так и перед Русским поэтом:

Горит восток зарею новой
Уж по равнине, по холмам
Грохочут пушки, дым багровый
Кругами всходит к небесам…

После осмотра достопримечательностей местных, пан-голова подвез молодого человека к почтовой станции, где его ждала карета.
Обнявши обоими руками друг друга, друзья расцеловались.
Уже отошедши друг от друга, друзья повернулись друг к другу и низко поклонились.

Пан-голова отправился до дому, а молодого человека карета понесла в уездный город Х.

Так как друзья не уследили за временем, то молодой человек оказался на вокзале, когда литерный уже стоял под парами. Насилу успел он вскочить на подножку отходящего поезда. Усемшись на место свое молодой человек предался сладостным воспоминаниям, а литерный все дальше и дальше уносил его от того места, где он оставил часть своего сердца.

PS: По приезду в столицу написал он обширный доклад для одного из благородных обществ. Ибо восстановление исконных банных и лечебных традиций, увы, забытых, в угоду новомодным европейским веяньям, есть дело нужное и богоугодное.

 

 



Новости
Календарь событий

Следите за нами:

Borras Channel TV

© 2018 ПЕРВАЯ БАННАЯ КОМПАНИЯ Карта сайта